Маки поступили в Музей памяти Сибири в 2025 году из «Польского дома» в Веллингтоне (Новая Зеландия). Туда их передала семья Леопольда Кундицкого, солдата армии Андерса.
До начала Второй мировой войны Леопольд Кундицки жил во Львове, где работал геодезистом. В результате немецко-советской агрессии против Польши Львов оказался под оккупацией Советского Союза. Утром 9 апреля 1940 года в дом Леопольда пришли сотрудники НКВД. Советские власти обвинили его в хранении оружия, хотя во время обыска ничего не нашли. Несмотря на это, Леопольда арестовали и поместили в тюрьму во Львове, затем в Киеве, а после в Харькове. Сначала его приговорили к смертной казни, но приговор заменили на заключение в лагерях. Леопольд попал в лагерь Севжелдорлаг в окрестностях поселка Кожва (Республика Коми). Тем временем его жена, дочь, два сына и тесть были депортированы советскими властями на восток.
Леопольд покинул лагерь 1 сентября 1941 года в рамках амнистии для польских граждан и отправился на юг Советского Союза, чтобы присоединиться к формирующейся там польской армии под командованием генерала Владислава Андерса. В звании капитана он эвакуировался вместе с ней на Ближний Восток, где работал учителем математики в Школе юных добровольцев (юначек). На рубеже 1943 и 1944 годов «андерсовцы» оказались в Италии. Среди них был капитан Леопольд Кундицки, который принял участие в битве при Монте-Кассино.
– Эти маки сорвал мой дед Леопольд, который сражался бок о бок с генералом Андерсом под Монте-Кассино. Я не знаю, когда именно он сорвал эти маки и было ли это связано с песней «Красные маки на Монте-Кассино», написанной 18 мая 1944 года. Однако я бы предположил, что дело именно в этом, – рассказывал Петер Кундицки, внук Леопольда.
После войны Леопольд Кундицки выехал в Великобританию, потому что не знал, что произошло с его семьей. Вскоре выяснилось, что его жена попала из Сибири в Новую Зеландию вместе с польскими сиротами в качестве опекунши «детей Пахиатуа». В 1947 году Леопольд присоединился к семье. В Новой Зеландии они остались навсегда.
– Мой дед был бы счастлив, зная, что эти маки смогли попасть в страну, из которой он сам родом, – добавил Петер Кундицки.
